Салют, знаю, у «ИЕРОФАНИИ» в ближайшее время выходит сразу три альбома. Расскажи о них поподробнее. На каких лейблах они будут выпускаться, какова концепция каждого?

Йозеф: Сейчас вышло две пластинки, одна — это наш новый альбом «Heliogabalus», вдохновленный книгой любимого нами Антонена Арто и посвященный римскому императору Гелиогабалу, пронизанный темами эротизма, упадка, смерти и солярного культа; вторая — это сборник наших лучших вещей. Обе они вышли на немецком лейбле «Skull Line». Также мы готовим материал для сплита с бразильцами «Disciplina Urbana», тема — любовь и смерть через призму изначального шума и мировой войны, очень интересная работа. Выйдет она на том же лейбле. Имеются предложения на сплиты ещё от ряда западных лейблов. Параллельно мы работаем над двумя совершенно новыми альбомами, насчет даты и места их выпуска пока неизвестно. Но мы уже ведем переговоры.

Йозеф: Точнее, продолжением откровения «Послевоенного I» и первых ритуальных работ, откровения 2007 года. Об этом я подробно рассказывал в интервью для «UFA-muzak». Скажу так: каждый прожитый час, если двигаться в нужном направлении, делает нас ближе к истине, и это отражается в звуке; внутренний рост, внутреннее просветление, концентрация — всё это делает работу со звуком и сам ритуал более глубокими, откровенными, целостными. Поэтому у нас и не получается играть одно и то же. Каждая наша следующая работа — это что-то иное, но в то же время это то же Единое Слово, которое мы транслируем всегда, только в разных его аспектах, что выражается в конкретной теме и концепции каждого альбома.

Кирилл: Безусловно, начинается скорее не новый виток, а переход на новый уровень, за которым последуют следующие. Планируем в будущем использовать больше живых инструментов - трубы, литавры. Хотелось бы привнести настоящей атмосферы, например, выступить с православным хором.

Кирилл: Изначальное вселенское христианство, чистое, как капля росы, христианство, не нуждающееся в объяснении, оно врождённое. Лично у меня приход к христианству не был начат с изучения книг, а потом понимания. Я сначала обрел это в себе, понял это, а потом уже начался период более серьёзного и глубокого изучения.

Йозеф: На эту тему можно говорить очень долго. И всегда останется нечто недосказанное, ибо «разве я знаю слова, чтобы сказать о Тебе?» Наше христианство является кафолическим, то есть единым, дораскольным, эзотерическим и воинствующим христианством. Оно и есть подлинное православие. Современная католическая и православная церкви также именуют себя вселенскими, но, будучи уже подраскольными церквами, они не являются таковыми. То, что мы видим сейчас, это церковь конца времен, о которой Господь поведал апостолу Иоанну. Поэтому социальная практика и политика РПЦ нам, безусловно, не близка. Мы обращаемся к апокрифическим текстам, к посланиям восточных и западных апологетов и патристов, к истории ранней христианской общины и первых вселенских соборов. Конечно, метафизика истинного христианства продолжала существовать и после раскола церквей, но в любом случае она восходит к изначальному откровению и находится вне политических распрей конкретных конфессий. Однако мы не выступаем против Церкви, так как сказано: «держите то, что имеете, пока Я не приду». Что касается пресловутого вопроса ариософской природы христианства, то мы считаем, что Евангелие есть концентрация традиции и знания, изначально принадлежавшего Белому человеку, однако, после глобального смешения крови и духовной деградации, оно, как истинный свет, обращалось ко всем людям, как потенциальным носителям этого света. Другое дело, что для многих людей и целых народов звериная природа оказалась сильнее, чем Слово, и, тем самым, они обнажили свою суть перед нами и Богом. Исторически мы также видим, что именно Европа восприняла христианство, лишь подтверждая закон мистической преемственности, и, таким образом, вернула себе статус хранительницы высшей культуры и знания. Европа, как я не раз говорил, есть именно географическая теофания, которая, несмотря на «закат», сыграет свою роль в «эпоху свинца». Поэтому сам вопрос об ариософичности христианства на наш взгляд некорректен и несостоятелен, так как Евангелие арисософично по сути, - никакого так называемого «иудео-христианства» не существует, это совершеннейшая мистификация. Кто продолжает заниматься вот этим разделением на «ариохристианство» и «жидохристианство», тем я могу посоветовать обратиться к трудам (я перечислю лишь самые столпы, которые обязан знать всякий, обращающийся к Традиции) Тертуллиана, Августина, Ансельма, Франциска Ассизского, Оригена, Дионисия Ареопагита, капподокийских Отцов Церкви; если же это не поможет - то только к психиатру. И вообще я хотел бы обратиться к подобным «теоретикам» со словами: братья, благо, которое вы, по вашим словам, творите, оборачивается злом; оставьте споры, расколы, конкуренцию, взаимную неприязнь, всё это служит лишь расслоению нашего и без того малочисленного сообщества на совершенно малые и беспомощные группы. Сейчас нам нужна консолидация и единство.

Йозеф: Мы провели выставку альтернативной фотографии, сопровождавшуюся выступлениями наших проектов, запустили сайт, открыли лейбл. В очереди у нас стоит уже достаточное количество интересных и достойных проектов, отечественных и иностранных. Мы постоянно наводим контакты с известными и новыми артистами, обмениваемся информацией, подключаем новые кадры, - круг нашего общения расширяется с каждым днем, и это приносит свои плоды. Кому-то может казаться, что всё движется слишком медленно или не движется вообще, но это иллюзия. Были и персонажи, которые, не сделав для движения ничего, ждали, что движение что-то должно им. Это горестное заблуждение. Работа кропотлива и ответственна, спешка здесь не нужна, к тому же сейчас мы пока не располагаем ещё достаточными ресурсами для какого-то «всемирного» заявления о себе. Но всему свой черед. Всё, на мой взгляд, совершается так, как и должно быть. О планах же говорить дело бесполезное. То, что свершится, то свершится.

Йозеф: Нет, литературу я не оставил, но у меня сейчас своего рода перерыв. Желание издать книгу, безусловно, есть, сейчас я как раз подвергаю редакции свой первый роман, написанный в 2002-2003 годах, готовлю его к выходу в жизнь. Работа над ещё двумя романами пока приостановлена. Насчёт издательства пока не думал, будет ли это осуществлено в рамках «Tachibana» или же «серьёзного» издательства. Пока что я ни с кем не связывался на этот счет, и мне никаких предложений также не поступало. Так что всему своё время и место, пожалуй.

Кирилл: Дела обстоят ровно настолько, насколько они могут обстоять в данный исторический момент, как и везде в принципе. Очень порадовал концерт в Москве, в клубе «Вермель» («ДИСЦИСПЛИНА»). Это был, наверное, самый лучший наш концерт и самая лучшая публика (отдельное спасибо организаторам). Чувствовалась энергия, отдача. Большинство слушало стоя, это очень достойно, я считаю. А Ростов остаётся Ростовом. У нас никогда не угадаешь, как концерт пройдет, независимо от организации. Всё зависит от того, какие мероприятия были до этого, какие будут после, какое время года, какое настроение у людей, тут люди то очень эмоциональные, то наоборот - в спячку впадают (это я насчёт посещений концертов).

Йозеф: Концерты проходят, к сожалению, не так часто, как хотелось бы. Зрительская отдача на них бывает разной, от никакой до очень мощной. Здесь всё зависит от организаторов мероприятия, от степени и среды распространения рекламной информации, что в конечном итоге определяет, что за публика будет на концерте. Сейчас мы уже отошли от первоначального буйства, намного тщательнее готовимся к выступлениям, наши ритуалы стали чище и насыщеннее. Что касается людей, которые специально ходят на нас и конкретно тех, что были на первой «ДИСЦИСПЛИНЕ», то мы им благодарны, мы с уважением и любовью относимся к людям, которые слышат наше Слово.

Йозеф: Да, теперь она есть. Точнее есть две сцены: одна, состоящая из молодых, талантливых, честных, радикальных проектов, другая и господствующая состоит из говнарей, эстетов, наркоманов, полукровок, нуворишей и откровенных идиотов, которые почему-то считают, что если они 15 лет играют «индустриал», это делает их гениями. Но я могу сказать, что они изжили себя, и мы имеем удовольствие наблюдать предсмертные судороги этой псевдо-сцены. Наша же задача дальше формировать и укреплять новую сцену, идейную, качественную, достойную. Говно и бездари, во многом из-за доступности ряда технических средств и больного желания почувствовать себя хоть на минуту «музыкантами», тоже плодятся в огромных количествах, но за счёт создания и развития сильных лейблов, тенденция к чему уже несколько лет как наметилась, думаю, удастся поддерживать селекцию на должном уровне и не пропускать никакого дерьма. Пусть всё это плодится на каких-нибудь Интернет-лейблах, где спокойно и подохнет.

Создание движения «Тачибана» это попытка как-то повлиять на довольно тухлую ситуацию (на мой взгляд) с индастриалом в России, или просто консолидация артистов со схожими взглядами?

Йозеф: И то и другое. Безусловно, всё начиналось именно как консолидация артистов, но ты ведь сам понимаешь, что это лишь средство, как и создание лейбла. В качестве последнего мы пополняем список наших участников не только за счёт идеологически понимающих, разделяющих и преданных бойцов, но и за счёт людей, отвлеченных от какой-то конкретной борьбы, но музыка которых по своей ритуальной, эмоциональной, эзотерической и смысловой глубине используется нами как оружие, оружие духовного просвещения и оздоровления. Все это средства. Цель же, как ты верно подметил, попытка повлиять на ситуацию. Просто мы очень долго ждали, что придёт кто-то и начнет эту войну, к которой мы подтянемся, но никто не начинал, ни революционеры, ни эзотерики, ни политики. И в какой-то момент пришло понимание, что если не мы, то кто? Я не знаю, чем всё это закончится, возможно, полным крахом, но я должен это делать. И на этом точка.

Кирилл: Это создание нового мира, новой реальности, мы прогибаем мир под себя. Это то, чего не могло не быть, это естественный ход событий, это проникновения нереального в реальность, пусть только тонкая поступь, но за ней будут громкие отчетливые шаги эры свинца.

Йозеф: Да, в общем-то сразу. Под «питерской школой» я понимаю не всех подряд петербургских музыкантов, а вполне конкретную тусовку, берущую свое начало ещё в 80-х. Экспериментаторство как самоцель, ложный эстетизм, абстрактность, нам всё это чуждо. Они же с самого начала культивировали именно эти вещи, создавая по двадцать ничем не отличающихся друг от друга проектов, заигрывая с давно умершими, завонявшими и даже сгнившими темами футуризма и дадаизма, собирая бессмысленные какие-то шумелки, весь этот треск ради треска, нездоровые такие забавы. Проблема-то в том, что из-за нелепого мнения, что всё хорошее у нас в стране идет из Питера (оставшееся с рок-н-рольных времен, наверное, когда был Ленинградский рок-клуб), эта вот школа держала своеобразную монополию, презентуя себя как некий эталон звука, что естественно полный бред, который мог родиться у этих людей только после очередной порции их любимых грибов. Ориентируясь именно на них, а вовсе не на идеологию и экстремальность, присущие культуре мирового индастриала, не на мистику, не на монументальность и структурность, а на шум ради шума и концептуализм ради концептуализма, в нашей стране расплодилось гигантское количество бездарностей, делающих «музыку». Это раздражает. Вот собственно и всё. В остальном мне совершенно наплевать на «питерскую школу».

Кирилл: В лучшую сторону отличается, наверное, самобытностью, своей «школой», своим путём. Нашим музыкальным коллективам присущ особый ростовский жаркий пыльный южный менталитет. В чём-то суицидальный, в чём-то маниакальный. В худшую... это смотря с чем сравнить.

Йозеф: Ситуация в Ростове вообще странная. Инди или какие-то роковые заигрывания с кабацкими темами здесь всегда процветали. Но какой-то реально культовой или идеологической сцены не складывалось. Достойных групп всегда было мало. Перечисленные тобой исполнители хороши, особенно «Зазеркалье», которое я всегда высоко ценил, но их солнце тоже закатилось. Да, есть Деня Третьяков, я лично считаю его гением, но, с другой стороны, считаю, что его творчество слишком сублимативно и коренным образом не повлияло на ситуацию. Он как был, так и остается одинокой, прекрасной и язвительной звездой на нашем небосклоне. И здесь, конечно, виноват менталитет портово-торгового города, где наличие грошей всегда говорило и о твоей личностной состоятельности. Поэтому в отношении рок-музыки Ростов всегда отставал от многих городов. Однако, несмотря на такой, базирующийся на цыганско-иудейских ценностях, менталитет, этот город в период с 2003-2005 годов парадоксальным образом породил ряд уникальных и мощных проектов, и продолжает порождать, их количество неуклонно растёт. Это как раз то, что получило имя «ростовской индустриальной школы», которую на сегодняшний день можно смело назвать сильнейшей в стране, просто многие проекты ещё не заявили о себе, их выход на российскую сцену поставит в этом вопросе окончательную точку. То, что Ростов уже в чём-то дает фору Москве и Питеру, это факт. Но при этом менталитет самого города остается прежним. И мы все, как какие-то инопланетяне на его улицах. Так что это город контрастов, в прямом смысле.

Йозеф: Начав играть с Кириллом, мы обнаружили столь огромное число точек соприкосновения, как будто мы играли вместе всю жизнь, родство целей, задач, принципов воплощения, поэтому естественным образом музыка одного проекта стала перетекать в другой и наоборот. И в связи с этим мы решили, что не имеет смысла развивать две похожих группы, с общими концепциями, идеями, музыкальными находками и даже одинаковым составом. И вот таким образом мы сконцентрировались на «ИЕРОФАНИИ». Сказать, что «CHASM HAZE» закрылся, будет не совсем верным, скорее, он перетёк в «ИЕРОФАНИЮ», стал её частью, её темной стороной, «мраком и бездной». Кирилл гениальный композитор, и его вклад в ИЕРОФАНИЮ» сложно переоценить. Впрочем, на эту тему, я думаю, он сам сможет рассказать подробней.

Кирилл: Прекращение деятельности связано в первую очередь с односторонностью проекта. «CHASM HAZE» - это проект-нигредо, проект-смерть, проект-распад, «тёмная ночь души». «ИЕРОФАНИЯ» - очень многосторонний проект, захватывающий очень широкий спектр сторон бытия и небытия; при этапе слияния проектов произошло поглощение одного проекта другим, темы, начатые в «CHASM HAZE» найдут продолжние и обязаны найти его в ИЕРОФАНИИ, в плане саунда этот проект («CHASM HAZE») уже принёс и принесёт в «ИЕРОФАНИЮ» больше атмосферы, мрачности, а кое где и лучей света. Это естественный процесс. Так должно было произойти. «CHASM HAZE» был изначально частью «ИЕРОФАНИИ», даже до знакомства с этим проектом. Просто недостающая часть, которая существовала сама по себе, а теперь стала совместно с «ИЕРОФАНИЕЙ» монолитом.

Йозеф: Считаю, что ситуация очень трудная. И не думаю, что какими-либо политическими методами её возможно решить сегодня. Отсутствует реальная национальная оппозиция, культура намертво отравлена похотью и стяжательством, кругом повсеместная дегенерация и зловоние. Это уже общеизвестные факты. Мы мало что можем сейчас поделать. Мы слишком разрознены. Какие-то боевые силы разделены на малые группы, среди правых интеллектуалов царит апатия и даже декаданс. При нынешнем режиме, при всевластии силовых органов, обслуживающих систему, направленную против Белого человека, мы вряд ли что-то можем сделать, у нас нет доступа к серьёзным информационным ресурсам. Поэтому мы вынуждены искать иные пути, реальным, насущным и необходимым я считаю создание национал-культурного фронта, который стал бы влиять на сознание масс, воспитывая новое поколение, свободное от искажений современного мира. Как сказал наш друг Оливье из «Barbarossa Umtrunk»: «единственное, что нам остается, что мы должны делать, это бороться через творчество, через слово и звук, это наш сегодняшний путь «оседлания тигра». И я с ним согласен. Что касается страны, то она не является «нашей» с 1917 года, а сейчас и подавно. Я считаю всех нас партизанами, ведущими войну на оккупированной территории.

Кирилл: Ахахаха) смешной вопрос. Обожаю его) отнюдь не принципиальная, но и насчёт попыток «заявлять» тоже смешно) Андеграунд - это какое-то определение нас, как взгляд со стороны обывателя, мы существуем, с этим нельзя не считаться. Какая-то известность и популярность нужна только с той точки зрения, чтобы нас могло услышать большее количество нужных людей, чтобы хоть что-то изменить в этом мире. Конечно, если бы нам кто-то финансов подкинул, не вмешиваясь в сам процесс, то тоже не помешало бы, чтоб мы могли более эффективно заниматься своим Делом, не отвлекаясь на выживание и заРАБатывание. Мы уже заявляли и заявляем о себе, как говорится, «имеющий уши да услышит», а кто не услышит - это уже сугубо его проблемы, мы не можем каждому сопли вытереть, пора им самим уже искать что-то, разбираться в чём-то, мужчинами становиться, в конце концов. А то сидят по домам, на кухнях чаи гоняют с печеньем, а потом на форумах отписывают бред всякий.

Йозеф: В этом вопросе у нас конечно иные принципы. Я могу причислять себя к андеграунду только в контексте своего понимания данного термина, а именно: явленной через некую художественную форму максимальной радикальности и идеологической бескомпромиссности, вне зависимости на каких площадках ты выступаешь или какими тиражами издаешься. К «подполью» в нынешнем понимании этого слова, когда любой лабух, играющий у себя в подвале «гранжу», может назвать себя андеграундом только потому, что он якобы так «крут», что его никто не издаёт; или когда группки аморфных, апатичных и аполитичных эстетов вонюче варятся в своих тусовках, распространяя свои «художества» сугубо среди своих и называя себя «свободными творцами» и прочими патологическими наименованиями, я не имею никакого отношения. Считаю, что та информационная ограниченность, в которой мы находимся, это вынужденная мера. Это просто блокада, которую мы должны выстоять. Скажу честно, если нам предложат сделать клип на MTV или захотят купить альбом за миллион евро, я соглашусь, не раздумывая, и плюну в лицо тем, кто заикнется, что мы продались, потому что и эти деньги и этот резонанс будут использованы для дела, для общего дела, и, таким образом, принесут только пользу. Другой вопрос, что в данный момент этого произойти просто не может. Однако, я допускаю мысль, что сейчас, в эпоху свинца, может начать формироваться нечто невероятное, некий общий фронт, некая прослойка общества, освобожденная ото сна и достаточно широкая, чтобы вывести наши идеи на иной уровень. Возможно, появится люди, готовые профинансировать создание единой и мощной издательской сети, собственных средств вещания. Я всячески буду поддерживать подобные начинания. Потому что мы не занимаемся «искусством», сублимациями и прочими шалостями, мы по мере сил своих ведем некую мистическую войну, во славу Господа, во благо нашей Нации и нашей Культуры.

Кирилл: Последнее, что из книг на меня повлияло: «Хага́курэ» Ямамото Цунэтомо, «Послание моим легионерам» Корнелиу Зеля Кодряну (пока, к сожалению, только в отрывках удалось прочесть). Из музыки: различные православные хоры: греческие, сербские, сирийские, русские.

Йозеф: Так чтобы прям повлияло, наверное, ничего. Но я могу перечислить вещи, которые меня зацепили. Из музыки - это белорусский проект «Tetania», итальянцы «The Well of Sadness», немцы «KammerSieben», венгры «Romokon», наш ростовский проект «Divinum Opus Sedare Dolorem», казанский проект «Выпь» и, возможно, ряд других, но это самые яркие. Из книг - сборник ранее не издававшихся на русском рассказов Юкио Мисимы, впрочем, этот автор и его личность всегда меня вдохновляли. Из кино могу назвать: французский фильм «Мученицы» Паскаля Ложье, «Ревность» Висенте Аранда, «Таксидермия» Георги Палфи, отечественный фильм «Бабуся» Лидии Бобровой, хотя, казалось бы, он снят в не самом привлекательном для меня жанре мелодрамы, однако, его какая-то неподдельная доброта и честность очень меня привлекли, фильм сделан на высоком уровне; также могу еще назвать «Джулиен-осёл» Хармони Корина, это шестая часть проекта «Догма», «Убийство по кускам» Ника Паламбо, «Дом, полный крови» и «За пределом возможного» Иттенбаха, «Впусти меня» Томаса Альфредсона и «Зелёные мясники» от Андерса Томаса Йенсена. За последние месяцы из пары сотен посмотренных фильмов, пожалуй, всё.

Йозеф: Дай Бог нам всем силы и мудрости в эти смутные времена.

Беседовал Аскет