Привет, Сергей. Давно ли начался твой творческий путь?Намаскар!Путь
музыканта начался очень давно — ещё до поступления в первый класс
родители отдали меня в музыкальную школу по классу фортепиано, затем
было три года обучения академическому вокалу, тогда же были и первые
выступления на публике.В школьные годы я много экспериментировал с
примитивными синтезаторами, катушечными и кассетными магнитофонами,
радиоприёмниками, что-то даже записывал. Пытались с одноклассником
сделать что-то стоящее, немного контактировали с разными группами,
пробовали даже издаться.Уже в более зрелом возрасте, когда я
всерьёз занялся этнографией (а впоследствии стал жить ею), музыкальное
творчество сначала просто приобрело «этнический оттенок», а затем стало
непосредственно связано с традиционными культурами.Я учился у
многих носителей музыкальных традиций — долго обучался и постоянно
обучаюсь индийской флейте бансури, учился играть на многих
коми-пермяцких и русских народных музыкальных инструментах (причём в
сфере их применения — при пастьбе скота, например), сам умею делать
многие народные музыкальные инструменты (в том числе «с нуля»).
Изменилось ли за это время твоё отношение к звуку? Есть эволюция, прогресс, как сам считаешь?Конечно,
изменилось! Например, раньше я был вполне доволен «плоским»
синтезаторным звуком. Сейчас уже довольно давно я не могу воспринимать
его как единственный в музыкальном произведении (и, уж тем более,
пресловутые прямые выверенные электронные ритмы). Электронные
музыкальные инструменты не обладают (даже частично) таким огромным
богатством звучания, каким обладают этнические музыкальные инструменты.
К тому же, обладая математически выверенной точностью настройки,
современные акустические инструменты, достаточно «фальшивы» по
сравнению с народными в плане возможностей, вариативности, богатства
звучания. Многие этномузыкологи (профессионалы, преподаватели
консерваторий), говорят то, что «мы, люди с консерваторским
академическим образованием, не можем понять и нотировать народную
музыку, не её недостаток, а наша ущербность и глупость».То есть я
использую синтезаторы, особенно в своём композиторском проекте
(всё-таки "Vazhes” — это сторонний проект), но на первый план выходят
этнические музыкальные инструменты.Был довольно интересный момент.
На протяжении достаточно большого промежутка времени я писал свои
композиции на основе записей этнических музыкальных инструментов —
добавлял эффекты, делал «петли» и совершенно не использовал
синтезаторы. Каково было моё удивление, когда во время одного из
разговоров с Робином Стори (проект "RAPOON”) я узнал, что наши с ним
методы очень схожи! Это, кстати, очень явно проявилось при написании
нашей совместной композиции, которая скоро выйдет на интернациональном
альбоме, посвящённом аутентичной этнической музыке коми-пермяков "Deep
Komis”, где, помимо "RAPOON”, участвовал ещё норвежский проект
"NORTHAUNT” и московский "FANUM”.Расскажи поподробнее о своём композиторском проекте.До
относительно недавнего времени помимо своего проекта (будь то "BARDO”
или "Vazhes”) я играл в разных фольклорных коллективах, но это было
просто участие. Однако сейчас я основал свой проект, в котором
участвует большое число этнических музыкантов из разных стран мира —
перкуссионист Байрон Меткальф из США (это который со Стивом Роучем
сотрудничал), флейтист Андрей Назин и таблист Кирилл Паренчук из
России, дудукист Илья Мазия из Израиля. Ещё большее количество людей
помогает — Иоаким Эскилдсен и Циа Ринне из Финляндии (фотографы),
фотограф Мария Дубровская из Индии, знаменитый на всю Индию таблист
Анил Дикшит, американский композитор Роберт Рич… За время нашего
плодотворного сотрудничества многие из этих людей стали для меня
настоящими друзьями.В настоящее время мы записываем альбом,
посвящённый индийскому штату Раджастхан. Точнее, не ему конечно, а
культуре населяющих его народов (это моя старая страсть и главная
специализация моей научной работы). Формирую новый ансамбль
традиционной индийской музыки и готовлю концертную программу. Однако с
прискорбием приходится констатировать тот факт, что основная аудитория
моих проектов находится за рубёжом. Ибо в нашей стране, где люди не
привыкли приобретать релиз, а скачивают его, где нет целевых лейблов,
промоутерских групп и форматных клубов, аудитория не сформировалась (и,
как сказал мой друг FANUM, вообще вряд ли сформируется).
Доволен ты своими старыми записями, или есть желание переделать их?
Нет,
я вполне доволен своими старыми записями и никакого желания
переделывать их у меня нет. На тот момент, когда я их заканчивал, я был
доволен ими в максимальной степени. Если по прошествии времени я
понимаю, что в настоящий момент я могу написать более лучшие
композиции, то зачем переделывать старые?
Ну, например,
немецкий писатель Эрнст Юнгер всю свою жизнь возвращался к собственным
произведениям, переписывал их, дополнял. Для тебя, как я понял, такой
путь не интересен? Да, не интересен. Если бы это был
научный труд, который по мере получения нового материала дополнялся и
публиковался частями в виде статей, а в итоге вышел бы в виде большой
полноценной монографии, то тут всё понятно. Но переделывать конкретные
музыкальные произведения — это несколько иное. А вот, к примеру,
сделать новую композицию в том же ключе, что и старая — это нормально,
получится, скажем так, «вариация на тему». А как ты заканчиваешь свои треки? В какой момент ты понимаешь, что больше ничего не стоит исправлять?Я
начинаю писать трек только тогда, когда скомпоную полностью его в
голове и на листе бумаги. Так что я уже изначально знаю концовку трека
и работа над треком заключается в достижении необходимого результата. В
этом есть что-то из классического композиторства.Иногда идеи
конкретных композиций приходят очень резко (минувшим летом и этой
осенью я так за две недели по альбому записывал — они тоже скоро изданы
будут, кстати), а иногда по полгода над одним треком работаешь. На мой
взгляд, это зависит от сложности, многоуровневости.Скажи, важен ли момент некой случайности, эксперимента, или стоит действовать по заранее выверенной схеме создания музыки? Нет,
я не люблю случайности. Т.е. я много экспериментирую над звучанием, но
если я что-то записываю, то я заранее знаю, что я хочу получить в
итоге. С другой стороны, если ведётся запись чего-то единовременного
(например, radionoise), то здесь нельзя ничего запланировать на сто
процентов, т.к. есть множество неконтролируемых мной факторов (начиная
от облачности и кончая наличием включённой бытовой техники в
непосредственной близости от радиоприёмника). А уж если это запись
«живого» выступления ансамбля, то здесь не может быть стопроцентно
запланированной схемы, есть отрепетированная программа, но можно
ошибиться, сбиться, есть факторы, негативно влияющие на инструменты
(влажность, температура), неотрегулированная аппаратура.Почему был закрыт проект BARDO? Проект
"BARDO” был моей первой серьёзной попыткой сделать что-то своё. Именно
в рамках этого проекта были первые релизы и сотрудничества. Но когда я
стал учиться у носителей музыкальных традиций, ездить в экспедиции, я
понял, что этот проект уже «изжил» себя — в нём было слишком много
электроники и разноплановости (альбом в ethno-industrial чередуется с
альбомом тибетской ритуальной музыки, а за ним следует альбом в стиле
tech-house), было низкое качество звука из-за старой и непригодной
аппаратуры. Сейчас же студия и полностью обновлена, и территориальное
местоположение своё поменяла. Расскажи о своей дискографии? Что издано, что готовится к выходу, в каких компиляциях участвовал?В
рамках проекта "BARDO” дискография гораздо более обширная, однако это
прошедший этап. Там и CD-R релизы, и сетевые, и участие в сборниках, и
коллаборационные работы.В рамках проекта "Vazhes” издан один CD
«Сейд», на лейбле ":Vegvisir music:” и сетевой релиз "Kaliya” на
net-лейбле "RusZud”. Готовится к изданию альбом "Banjara Lohar” на
лейбле "Operator produkzion” и интернациональный CD "Deep Komis” на
лейбле «Стрелы Перуна».С последним релизом история очень долгая. С
работы над этим альбомом начался проект "Vazhes”, а получится так что
он выйдет позже всех написанных сильно после него. Этот альбом посвящён
аутентичной этнической музыке коми-пермяков, на альбоме её довольно
много представлено в виде песен и инструментальных наигрышей (это как
экспедиционные, так и студийные записи) в обработке. А среди участников
— проекты "RAPOON”, "NORTHAUNT” и "FANUM”.Столь продолжительная
задержка была вызвана поиском лейбла, который согласился бы издать
альбом подобной концепции и такого содержания. Для того чтобы найти
подходящий лейбл, пришлось искать и ждать полгода после окончания работ
над альбомом. Опять-таки, парадокс подобной музыки в нашей стране —
уникальный альбом (по концепции) с уникальным составом (впервые в нашей
стране такие музыканты объединены в рамках одной идеи на одном альбоме,
да и музыкальная база в виде этнической музыки коми-пермяков также
общая) не может издаться в течение большого промежутка времени!А откуда такой интерес к культуре коми?Знаешь,
с этим интересный момент получился… За несколько месяцев до первой
экспедиции я и подумать не мог что когда-нибудь поеду к ним, всё
получилось очень неожиданно — меня пригласили участвовать в экспедиции
Пермского университета.На самом деле коми — очень интересный народ.
Самый европейский из всех азиатских и самый азиатский из европейских
как по антропологии (а среди них часты монголоидные «вкрапления»), так
и по культуре. Учитывая относительно сильную отдалённость и
труднодоступность (для европейской части России вообще довольно
большую), места действительно глухие. По природной зоне это уже тайга
(пусть и светлохвойная), а по экономической классификации — район
Крайнего Севера.Что касается культуры, то мне удалось застать и
зафиксировать бытование очень архаичных элементов — аналогичные
античным грузила у сетей, берестяные поплавки, пастушьи музыкальные
инструменты и традиции выпаса, деревянные грабли без единого гвоздя (в
Центральной России это музейный реликт), берестяные короба, льняные
пояса, лапти, «чёрные» бани, лодки-долблёнки… И всё это не гниющее на
задворках, а использующееся в быту. А в нематериальной культуре меня
встретил мир сказок и легенд о таинственных существах, колдовские
обряды, магия… и, опять же, не на страницах книги, а в реальности!
Печально признавать, что это всё уходит с катастрофической скоростью.Что может послужить для тебя вдохновением?Я
этнограф, но я вкладываю в это слово больше ненаучного содержания.
Смело могу утверждать, что это моя жизнь, жизнь среди традиционной
культуры. С 2003 года я всей душой, всем сердцем и сознанием привязан к
Индии, учусь в аспирантуре Института Этнологии и Антропологии РАН. Но
вдохновение может быть очень много где!!!В своё время я занимался
боевыми искусствами — японским кендзюцу и бразильской капоэйрой. И это
тоже в ряде случаев повлияло, и неслабо!Или название моего проекта
— "Vazhes” («важжес»), в переводе с коми-пермяцкого означает «старые
люди», «мёртвые предки», и это представляет целый пласт культуры (под
этим названием понимается и мифическое пранаселение коми земель, и
основатели деревень и родов). Чем не вдохновение?Однако это не
единственное что может меня вдохновить. На втором месте идёт природа.
Из-за большого числа поездок в довольно глухие районы я часто бываю в
местах, где влияние современной жалкой и тщедушной псевдоцивилизации
ещё не столь велико. И вот, к примеру, живя в таёжной деревне без
электричества, куда идёт одинокая тропа сквозь топи, удаётся
прочувствовать очень многое, что не удаётся в Москве…Из банального — «классический» для экспериментального электронщика abandoned вдохновляет, но это совсем уж слабо.Можешь ли ты представить свою жизнь вне России?Да,
совершенно спокойно. Скорее, даже больше чем в ней. У нас очень плохо с
традиционной культурой во всех отношениях. А так как это моё основное
стремление, то оно направлено на места с гораздо более лучшим
состоянием.
Не ожидал от тебя такого ответа. А где оно — лучшее состояние?Да
всё просто, и очень даже, и причин тому хватает. Таких мест на земле
ещё немало, в том числе и в России. Но в России численность народов с
хорошей сохранностью традиционной культуры очень мала (в европейской
части их вообще нет), а в связи с целенаправленным освоением природных
ресурсов (нефть, газ, древесина и пр.) районы их проживания под
угрозой, что скоро приведёт к их окончательному исчезновению. Так что
можно было выбирать много где, но конкретной мой выбор давно
остановился на Индии.Сильный интерес к Индии возник ещё в 2003
году, но тогда я понимал, что возможностей поехать туда у меня пока
нет, и стал искать замены, более близкие в территориальном отношении
варианты. Какими только народами я не занимался, и так получалось, что
я заставал лишь самых «уход» какой-то «живой» традиционной культуры,
что было для меня очень больно, и вновь возвращался к Индии. Поэтому я
не хочу в очередной раз наблюдать уход живой традиции, и «заменами» не
занимаюсь уже довольно давно. Однако это совершенно не означает что все
мои побуждения направлены исключительно в сторону Индии, ещё раз
повторю что мест с большой численностью народов с высокой степенью
сохранности традиционной культуры в мире немало.Два
твоих этнографических фильма выходили на «Стрелах Перуна», ещё один
записан бонус-треком к CD проекта Vazhes "Сейд", расскажи о своих
режиссёрских работах? Откуда у тебя возник подобный интерес? Опять
же, из этнографии. Фильмы, вышедшие на «Стрелах Перуна», планировались
и снимались как сугубо научные. Они, кстати, продаются в Российском
Фольклорном Союзе. Другой фильм, «Пу барабан» (не путать с более ранним
пермским «предшественником») неплохо «гастролирует» — показывался и в
Москве, и в Питере, и в Перми (от музыкальных консерваторий до клубов).В
настоящее время я готовлюсь к съёмкам «большого» во всех смыслах кино,
куда будут привлечены крупные структуры киноиндустрии нашей страны.
С кем ты общаешься из отечественных и зарубежных музыкантов?Из
отечественных сразу хочу указать не просто музыкантов, но друзей,
товарищей — это флейтист Андрей Назин (он же «bambooway»), таблист
Кирилл Паренчук, дудукист Илья Мазия (хоть он и в Иерусалиме), таблист
Анил Дикшит (космополит Индии и России), проект "FANUM” (он же
"DASEIN”). Из иностранных также хотелось бы отметить друзей и
товарищей — перкуссиониста Байрона Меткальфа (участника моего
композиторского проекта) и композитора Роберта Рича. Общался и работал
с Робином Стори ("RAPOON”), Херлейфом Лангасом ("NORTHAUNT”), Эриком
Муке (ex-"Deep Forest”), Джоелем Каннингом, Flavio Dell'Isola.Расскажи о своих вкусах.Из
музыки мне нравится аутентичная этническая. Больше всего нравится
индийская музыка традиций «раджастани» и «хиндустани». Японская (прежде
всего, флейтовая), пакистанская, персидская, афганская,
среднеазиатская… А вообще — любая традиционная этническая музыка, с
любого материка и любого народа.Из литературы — классическая
японская и персидская поэзия и проза, в особенности Мацуо Басё, Омар
Хайям, Фирдоуси, Хазрат Инайят Хан. Немного люблю качественное фэнтези
(в особенности, Анджей Сапковский), но более одного раза книгу
прочитать сложно. Из изобразительного искусства — любое традиционное народное изобразительное искусство, японская живопись и арабская каллиграфия.Из
кино — Такеши Китано и Акира Куросава, Ежи Гоффман. Ещё можно найти
единичные случаи фильмов отдельных режиссёров. Про визуальную
антропологию как представитель жанра говорить не буду.
Спасибо за интересную беседу, есть чего сказать напоследок?И тебе спасибо! Было очень приятно общаться. Всего хорошего! Намасте!Ноябрь 2009Беседовал АскетMyspace: http://www.myspace.com/sgabbasovWEB-site: http://westhorns.narod.ru/ |
