Ключевые слова

Силлабическое стихосложение, виршевая поэзия, придворный поэт, панеги­рические вирши, «Купецтво» и «Монах», «Рифмологион»

До XVII в. поэзии на Руси не было. Она возникла только XVII в. в результате начавшегося уже с конца XVI в. оживленного обмена литературным опытом между Московской Русью Украиной, возникла в порядке «пересадки», «прививки». Византийская поэзия осталась неизвестной Киевской Руси, а исключением церковной, литургической поэзии. Поэзия эта в оригинале основанная на ритмическом чередовании ударных неударных слогов, переводилась в России, однако, прозой.

Возникновение стихотворства и драматургии в России связано с име­нем Симеона Полоцкого. Самуил Емельянович Петровский-Ситнианович (Симеон - имя, которое он получил, когда постригся в монахи) родился в Полоцке в 1629 г. О днях его молодости нам известно только то, что он учился в Киевской академии, крупнейшем тогда пра­вославном центре высшего гуманитарного и богословского образования. От 1648 г. до нас дошел составленный им и собствен­норучно переписанный конспект теории поэзии; от 1653 г.- сборник риторических упражнений на польском и латинском языках. Для завершения образования он ездил в одну из польских иезуитских академий; возможно, что академией этой была самая знаменитая тогда - Виленская. В 1656 г., два года спустя после освобождения Полоцка рус­скими войсками, он принял монашество в полоцком Богоявлен­ском монастыре, а затем стал учителем в местной «братской» школе. В этом же году он впервые встретился со своим будущим покровителем - царем Алексеем Михайловичем, когда тот в на­чале русско-шведской войны 1656-1658 гг. по пути в Лифляндию заехал в Полоцк. В 1660 г. Симеон несколько месяцев прожил в Москве; он приехал туда вместе с группой учеников полоцко­го Богоявленского училища, очевидно, хлопотать о денежном пособии училищу; на приеме у царя полоцкие «отроки» высту­пили с приветствием Алексею Михайловичу - «стихами краесогласными», сочиненными их наставником.

Когда в 1661 г. Полоцк был снова временно занят поляка­ми, Симеон Полоцкий принял решение навсегда переселиться в Москву. Он принадлежал к тем представителям тогдашней украинской и белорусской интеллигенции, которые в дни осво­бодительной борьбы украинского и белорусского народов про­тив панской Польши безоговорочно примкнули к сторонникам присоединения своей родины к Русскому государству, понимали необходимость этого присоединения и активно, каждый в меру своих сил, ему содействовали. Принятое решение Симеон Полоцкий и осуществил в 1664 г. В Москве Симеон Полоцкий скоро нашел занятие, несомненно вполне соответствующее его собственному желанию: он стал по царскому указу обучать латинскому языку подъячих Прика­за тайных дел. В 1665 г. в Спасском монастыре для организо­ванной им школы было сооружено особое «хоромное строение», в котором и поселился Симеон со своими немногочисленными учениками. Покровительство влиятельного тогда в правительственных сферах митрополита Паисия Лигарида (Симеон Полоц­кий состоял при нем переводчиком) открыло Симеону доступ кодвору. В 1667 г. царь Алексей Михайлович, зная широкую образованность Симеона Полоцкого, пригласил его в наставни­ки к наследнику престола царевичу Алексею, а после смерти Алексея - к царевичу Федору. Ему же позже был поручен над­зор за обучением царевны Софьи и малолетнего Петра. При­глашение ко двору в качестве домашнего учителя царских детей резко изменило как материальное, так и общественное положе­ние Симеона.

Своим быстрым продвижением при московском дворе Симеон Полоцкий был обязан не только покровительству Паисия Лига­рида, но прежде всего той позиции, которую он занял с первого же дня своего приезда в Москву. Свидетель успехов русского оружия, завершившихся в 1667 г. окончательным присоедине­нием к России Левобережной Украины и Киева, свидетель роста международного авторитета Русского государства - одной из сильнейших держав в Европе во второй половине XVII в., горячий сторонник внешней и внутренней политики Алексея Михай­лович, Симеон Полоцкий всегда охотно шел навстречу пожела­ниям царя и выполнял все его поручения, нередко очень ответ­ственные.

Так, в 1667 г. Симеон Полоцкий по просьбе царя ездил к Ав­вакуму с целью уговорить его отказаться от своих убеж­дений. Из этого, разумеется, ничего не вышло. Аввакум с такой страстью и «криком» набросился на Симеона, что тот по­том долго не мог прийти в себя и все качал головой в полном смущении. Интересен отзыв Симеона Полоцкого об Аввакуме: «Острота, острота телеснаго ума, да лихо упрямство; а се не умеет науки!» Симеон Полоцкий не мог убедить Аввакума, так как говорили они на разных языках и понят друг друга были не в состоянии.

В Москве Симеон Полоцкий безвыездно прожил шестнад­цать лет. Имея полную возможность при своих обширных свя­зях добиться самого высокого положения в современной ему церковной иерархии, он, однако, никогда этого не добивался. Церковно-административная деятельность с ее заботами и тре­вогами его не привлекала. Писатель по призванию, он в жизни, как кажется, ценил более всего право посвящать досуг учено-литературным занятиям. Живя в Москве, он действительно не только много читал (его библиотека принадлежала к наиболее замечательным част­ным библиотекам в Москве XVII в.), но еще больше писал. Писал Симеон Полоц­кий во всех тех областях литературы, для которых дала ему подготовку Киевская академия: он сочинял стихи и проповеди (в 1681 г. вышел в свет сборник его проповедей «Обед душев­ный», в 1683 г. - «Вечеря душевная»), много переводил с поль­ского и латинского языков, даже пробовал писать для театра.

Вся литературная деятельность Симеона Полоцкого направ­лялась отчетливо выраженным стремлением - внести свой вклад в русское просвещение. Громадное значение Симеон Полоцкий придавал всемерному развитию в Русском государстве школьного образования. Строить училища, «стяжати» (гото­вить) учителей - эту задачу он считал одной из первоочередных и неустанно напоминал о ней всем, кто только мог содейство­вать ее осуществлению. Когда в 1680 г. при дворе царя Федора Алексеевича, возник план организации в Москве первого в стра­не высшего учебного заведения - академии, в обсуждении этого плана Симеон Полоцкий принял самое деятельное участие. По поручению царя он даже написал устав проектируемой акаде­мии. Текст, этого устава - в форме царской жалованной грамо­ты - дошел до нас, правда, только в том виде, в каком он в 1685 г. был подан на утверждение царевне Софье Алексеевне: в редакции Сильвестра Медведева и, как кажется, с поправками и дополнениями патриарха Иоакима, во многом исказившими замысел Симеона.

Московская академия, по замыслу Симеона Полоцкого, должна была, быть организована по типу академии Киевской, но со значительно расширенной программой преподавания от­дельных наук, соответствующей «совершенному и полному чину академии». Устав Симеона Полоцкого предусматривал изуче­ние учащимися всего круга «свободных» наук, «гражданских и духовных», начиная от грамматики и пиитики и кончая филосо­фией и богословием; предусматривал устав и «учение правосу­дия духовного и мирского», т. е. преподавание права церковного и гражданского; что касается языков, то в Московской акаде­мии должны были, по проекту Симеона, систематически препо­даваться четыре: славянский, греческий, латинский и польский.

Талантливый проповедник и ученый-полемист, переводчик, педагог, Симеон Полоцкий в историю русской литературы во­шел прежде всего как стихотворец. «Рифмотворение» всегда было одним из его любимых занятий. Репутацию способного и опытного стихотворца он завоевал уже на родине, в Полоцке. В Москве начался новый период его поэтической деятельности, самый плодотворный. Здесь была им написана основная часть его громадного поэтического наследия, здесь окончательно опре­делилось и его отношение к поэзии как к серьезному и общест­венно важному делу, имеющему просветительное значение. Поэзию он всегда высоко ценил за ее способность привлекать «слухи и сердца» и тем самым служить оружием просвещения в форме всем доступной, легко запоминающейся и приятной.

Систематически посвящая свой досуг поэзии, Симеон По­лоцкий накопил большой материал, который долго лежал у него никак не упорядоченный. В конце 70-х годов XVII в. он приступил к разбору этого материала и его систематизации. Плодом усилий Симеона в этом направлении и явились два монументальных сборника его стихотворений: «Вертоград мно­гоцветный» (1678) и «Рифмологион» (1679).

Оба сборника Симеона Полоцкого (это были первые в Рос­сии сборники стихотворений) - явление в русской литературе XVII в. выдающееся. Они ввели в литературный обиход едва ли не все известные тогда поэтические жанры - от «эпиграм­мы» до торжественной оды все наиболее употребительные раз­меры силлабического стихотворства - от краткого шестислож­ного стиха до громоздкого тринадцатисложного.

«Вертоград многоцветный» - сборник дидактической поэ­зии. Для дидактической поэзии Симеона Полоцкого характер­ны сильные просветительские тенденции. Она направлена про­тив невежд, против ригоризма церковной морали, против тех, кто кичится знатностью своего происхождения, не имея каких-либо личных заслуг; она проникнута уважением к человеческому разуму, науке. Показательно в этом отношении стихотворение «Чародейство», направленное против «баб» и «шептунов», в защиту медицины и врачей. Как просветитель, Симеон Полоцкий занимался даже популяризацией науч­ных сведений в стихотворной форме, о чем свидетельствуют «го многочисленные стихотворения на темы всеобщей истории, географии, зоологии и пр. В этой связи обращают на себя вни­мание и его стихотворения повествовательного характера. Отбирая материал для них из разных авторов, преимущественно западноевропейских, Симеон Полоцкий и здесь руководствовал­ся прежде всего чисто просветительской задачей: стремлением расширить известный в русской литературе репертуар повество­вательных сюжетов новыми, античного или западноевропейско­го происхождения, «не скудость убо исполняя, но богатому бо­гатство прилагая», — как писал он сам в предисловии к сбор­нику. Сравнительно большое место в «Вертограде» занимают стихотворения, посвященные общественно-политическим вопро­сам. Сюда относятся: стихотворение «Гражданство», где Си­меон устами прославленных философов древности подробно ха­рактеризует все те основания человеческого «гражданского» общежития, которые «крепят государства»; стихотворения, где говорится о «гражданских» обязанностях каждого человека, о необходимости «правителям» соблюдать установленные в стра­не законы, о труде как обязательной основе всякого благо­устроенного общества и пр. Сюда относятся и данные им образ­цы стихотворной сатиры на те или иные неустройства современ­ной ему действительности («Купецтво», «Монах», «Лакомство») и, в особенности, обширный цикл стихотворений, посвященный характеристике идеального правителя государства и правите­ля-тирана (слово «тиран» в значении «дурной, жестокий царь» ввел в русскую поэзию Симеон Полоцкий); Симеон Полоцкий сделал первую в русской литературе попытку нарисовать иде­альный образ монарха в духе идей просвещенного абсолю­тизма.

В «Рифмологион» вошли все стихотворные произведения Симеона Полоцкого панегирического содержания, «в различная лета и времена сложенные». Наиболее ценную часть этого сборника составляют его так называемые «книжицы», написанные по поводу событий в жизни царской семьи - особо важных,
иногда государственного значения («Орел Российский», 1667 г., «Глас последним» царя Алексея Михайловича, 1676 г., «Гусль доброгласная», 1676 г., поднесенная царю Федору по случаю восшествия его на престол, и др.). Центральная тема сборника - Российское государство, его политическое могущество и его слава. Под пером Симеона Полоцкого, придворного поэта эпохи образования феодально-абсолютистской монархии, тема
эта закономерно переплеталась с другой темой - царского
единодержавия - и именно поэтому почти всегда приобретала у него форму торжественного, приподнятого, «одического» сла­вословия по адресу царя Алексея и царя Федора. Царь и государство - оба эти понятия в сознании Симеона Полоцкого сливались в одно, заменяя друг друга. Царь — символ державы, живое воплощение ее всесветной славы, живая персонификация ее политического могущества. Образ монарха, каким хотел видеть его Симеон Полоцкий, был им отчетливо намечен уже в «Вертограде». В «Рифмологионе» этот образ, в первом сборнике обрисованный в качестве некоего нормативного идеала, вне времени и пространства, получил в лице Алексея и царя Федора свою конкретизацию применительно к условиям русской политической действительности второй половины XVII в. Щедрый покровитель просвещения, неустрашимый «оборонца» своих подданных от турецкого султана, крымского хана и «ляхов прегордых», опора и надежда всех народов, живущих под иноземным игом, и одновременно усмиритель народных «мятежей», расшатывающих государственное единство складывающейся абсолютной монархии, верный страж суще­ствующего общественного строя и правопорядка - таков царь, «всея Великий и Малыя и Белыя России самодержец» в изо­бражении Симеона Полоцкого.

В прямой зависимости от задач, которые ставил себе Си­меон, находится и художественное оформление ряда произве­дений этого сборника. Оно поражает своим парадным велико­лепием. Каждая «книжица» - целое словесно-архитектурное сооружение. В помощь слову Симеон привлекал и другие сред­ства художественного воздействия: двуцветное письмо - черное и красное, графику и даже живопись. Для изображения величия Российского государства, для характеристики его исторического предначертания Симеон Полоцкий широко использовал образы «космического» ряда: Россия - небо, царь - солнце, ца­рица - луна и пр.

Одновременно с «Вертоградом» Симеон Полоцкий успел подготовить в 1678 г. еще один сборник стихотворений - пол­ный «рифмотворный» перевод «Псалтыри царя и пророка Да­вида». В 1680 г. перевод был издан в Москве отдельной кни­гой. Подготовляя этот сборник, Симеон имел в виду дать чи­тателю текст Псалтыри, не только приспособленный для чте­ния, услаждающего слух, но и для пения в домашней обста­новке на тот или иной «глас». «Рифмотворная Псалтырь» Си­меона действительно уже в 1680 г. была положена на музыку известным русским композитором конца XVII в. В. П. Тито­вым. В музыкальной интерпретации Титова она пользовалась в свое время, вплоть до конца XVIII в., большой популяр­ностью. По форме панегирические вирши С. Полоцкого носят «характер сложного словесно-архитектурного сооруже­ния - словесного зрелища». Таковы, например, панеги­рические вирши «Орел российский». Вотих краткое переложение: на звездном небе ярко блистает своими сорока восемью лучами солнце, движущееся по зодиаку; в каждый его луч вписаны добродетели царя Алексея; на фоне солнца — венценосный двуглавый орел со ски­петром и державою в когтях. Сам текст панегирика написан в форме столпа — колонны, опирающейся на основание прозаического текста. Лучшими сатирическими произведениями С. По­лоцкого являются его стихотворения «Купецтво» и «Монах». В сатире «Купецтво» поэт перечисляет восемь смерт­ных «грехов чину купецкого». Эти «грехи» - обман, ложь, ложная клятва, воровство, лихоимство - отража­ют реальную социальную практику купечества. Однако в стихотворении отсутствует конкретный сатирический образ. Поэт ограничивается простой констатацией «гре­хов», с тем чтобы в заключение выступить с нравоучи­тельным увещеванием «сынов тмы (тьмы) лютых» отло­жить свои дела, чтобы избежать будущих адских мук.

Большую роль в развитии силлабической поэзии сыг­рало творчество Симеона Полоцкого. Все стихотворные произведения Симеона Полоцкого, в том числе и драматические, написаны силлабическими стихами. Основной принцип силлабического стихосложения - равносложность; поэтическая речь организуется закономерным чередованием равносложных стихо­творных строк. Этим принципом силлабического стихосложения определяется и система его стихотворных размеров; они раз­личаются по количеству слогов, составляющих стих: стихи восьмисложные, одиннадцатисложные, тринадцатисложные, четырнадцатисложные, «смешанные» (в зависимости от строфиче­ской структуры стихотворения).

В наиболее употребительных (у Симеона Полоцкого) разме­рах одиннадцатисложном и тринадцатисложном - стих, как правило, делится на две части отчетливой паузой, цезурой; в одиннадцатисложном стихе - после пятого слога (по схеме 5 + 6), в тринадцатисложном - пвсле седьмого слога (по схе­ме 7+6).

Пресветлый орле /Российская страны, (11)

честнокаменным /венцем увенчаны, (11)

Орле преславный, /высоко парящий, (11)

славою орлы /вся превосходящий. . . (11)

Слепец некто пять сотниц /златых цат имяше, (13)

яже в некоем месте /в земле спрятал бяше. (13)

Тыя сосед усмотрев /тайно ископал есть, (13)

но слепец татбу его /домыслом познал есть. . . (13)

Цезура в стихах Симеона Полоцкого — «свободная»; она могла быть у него и женской, и мужской, и дактилической; в отличие от польского стиха не требовала обязательного ударе­ния на шестом слоге в тринадцатисложном стихе, на четвер­том - в стихе одиннадцатисложном. Рифма - парная, обычно женская, с более или менее отчетливым ударением на предпо­следнем слоге стиха.

Равносложность обусловила и самый способ чтения силла­бических стихов. Редкие ошибки в счете слогов - верный при­знак того, что счет этот несомненно воспринимался на слух. Стихи скандировались по слогам с выделением каждого слога: такое чтение привело и не могло не привести к тому, что неударные слоги стали произноситься с той же четкостью, что и ударные: различие между неударным и ударным слогами резко ослаблялось, если не стиралось совсем.

Силлабические стихи читались, очевидно, в подчеркнуто декламационной манере, своеобразным речитативом, на «высокий» лад. Симеон Полоцкий - основоположник силлабического стихо­сложения в русской поэзии. До него «правильные» силлабиче­ские стихи - явление в русской литературе крайне редкое. В ранних образцах русской виршевой поэзии первой четверти XVII в. основной принцип силлабического стихосложения - строгий счет слогов - не соблюдался: стихи объединялись в стихотворный ряд только парной рифмой.

С именем Симеона Полоцкого связаны и первые шаги русской оригинальной драматургии. Ему принадлежат две пьесы в стихах: «Комидия притчи о блуднем сыне» и «трагедия» «О Навходоносоре царе, о телезлате и о триех отроцех, в пещи не сожженных». Своими, художественными достоинствами и по содержанию выделяется первая пьеса Симеона Полоцкого - «Комидия прит­чи о блуднем сыне», написанная на широко известный еван­гельский сюжет. Состоит она из пролога, эпилога и шести дей­ствий («частей») и относительно точно воспроизводит евангель­ский рассказ. На сцену выходит отец с двумя сыновьями и слугами. Он благодарит бога за все милости к нему, даёт сыновьям советы и делит между ними имущество. Старший сын благодарит отца и выражает желание остаться при нем. Младший сын просит позволения посетить чужие страны. Он уверяет отца, что ему удастся прославить не только себя, но и весь свой род. Отец, не возражая в принципе против этого стремления «славы искати», однако, выражает сомнение, достаточно ли подготовлен его сын к такому путешествию: он советует ему не торопиться, при­обрести некоторый опыт и ум, живя дома, а потом уже пускать­ся в далекое странствие. Но доводы отца не убеждают моло­дого человека. Отец сдается; он снабжает сына всем необходи­мым и отпускает его. Воля вскружила молодому человеку голову. Он забывает свое обещание искать на чужбине ума и славы, радуется возможности «погуляти» на свободе. Он нани­мает себе большое количество слуг, пирует с ними, играет в азартные игры. Вскоре выясняется, что все деньги растрачены, и слуги отказываются служить «блудному сыну», расхищают остатки его имущества и разбегаются. Горький опыт убеждает молодого человека в правоте отцовского предупреждения; он раскаивается в своем необдуманном решении покинуть отчий дом ради веселой и праздной жизни на чужбине и возвращает­ся домой.

Направлена пьеса против той молодежи из господствующих слоев населения, которая, вскружив себе голову рассказами о Западной Европе подменяла серьезное изучение западной куль­туры, западной науки, техники, искусства поверхностным подражанием всему «иностранному» и поверхностной критикой всего того, что она привыкла видеть у себя дома. Пьеса содержит предупреждение и урок московским «блудным сыновьям» и проникнута духом борьбы за настоящее просвещение. Составлена «Комидия притчи о блуднем сыне» по типу тех небольших пьес, сочинением которых занимались во времена Симеона Полоцкого преподаватели и учащиеся украинских и белорусских школ целях преимущественно учебно-педагогических. Со школьными драмами этого типа «Комидия» Симеона Полоцкого сближается и простотой композиционного построения, объемом, и сравнительно небольшим числом действующих лиц, и полным отсутствием аллегорических фигур, обязатель:ных тогда для всех парадных школьных «трагедий» и «трагедокомедий». Из ремарок следует, что каждая «часть» пьесы при ее исполнении на сцене должна была заканчиваться пением хора и, по традиционному обычаю всех школьных драм, интермедией. Текст этих интермедий нам неизвестен. Правда, в одной руко­писи XVIII в. дошла до нас интермедия о блудном и пьянице. Блудный бражничает; к нему приходит пьяница и изъявляет желание выпить за его здоровье. В благодарность за добрые пожелания блудный подносит ему чашу, опустив в нее стозлатниц; пьяница пьет и падает, слуги относят его в сторонку; здесь пьяница умирает, и демон уносит его душу в ад. Блудный ве­лит похоронить мертвеца и продолжает веселиться. Есть мне­ние, что интермедия эта - одна из тех пяти, которые сопро­вождали «Комидию притчи о блуднем сыне» Симеона Полоц­кого. Возможно, это и так, хотя мнение это не может быть под­креплено какими-либо прямыми доказательствами. Возможно и другое предположение: интермедии потому и не дошли до нас, что они не были написаны; проектируя в ремарках интер­медию после каждой «части», Симеон Полоцкий рассчитывал на изобретательность хорега (режиссера) и имел в виду интермедию без речей - пантомиму.

Работая над пьесой, Симеон стремился поднять ее до уров­ня дидактического примера («Юным се образ...» - писал он сам в эпилоге), предельно обобщающего действительность. Отсюда и некоторые художественные особенности пьесы. Дей­ствие ее развертывается вне времени и пространства; дейст­вующие лица: «отец», «сын старший», «сын младший», «куп­чин», «господин» и др. - не имеют имен. Неудивительно, что в той абстрактной «пустоте», в которой у Симеона двигаются и жестикулируют его герои, все условно: приказания выполня­ются молниеносно - в тот самый момент, когда они даются; нужный по ходу действия персонаж всегда появляется, вовре­мя; один персонаж осведомлен о мыслях другого еще до встре­чи с ним и пр. Речи действующих лиц носят тот же подчеркну­то условный характер сознательно оголенных сентенций. Написанная на вполне доступном языке, посвященная злободнев­ной проблеме. «Комидия притчи о блуднем сыне» Симеона По­лоцкого встретила, видимо, живейший отклик у современников. В 1685 г. она была напечатана в Москве в виде отдельной книжки-альбома с многочисленными иллюстрациями.

Вторая пьеса Симеона Полоцкого «О Навходоносоре царе, о теле злате и о триех отроцех, в пещи не сожженных» - пред­ставляет собой инсценировку соответствующего библейского рассказа - главы третьей «Книги пророка Даниила». По словам автора в прологе к пьесе, он избрал этот сюжет для того, чтобы противопоставить царя истинного, мудрого и справедливого (в том же прологе автор дал понять, что образ­цом, такого царя является Алексей Михайлович) царю-тирану, гордому, своевольному и жестокому. Тема, подробно разрабо­танная Симеоном в «Вертограде», здесь получила свою сценическую интерпретацию. Пьеса невелика по объему, состоит из одного действия, про­лога («предисловца») и эпилога. Входит Навходоносор с боярами, слугами, вооруженными воинами и садится на отведенное для нега место. Он приказы­вает «казначею» приготовить свой «образ» для испытания верности подданных и одновременно развести огонь и сожигать в «пещи» каждого, кто откажется поклониться этому «образу», как богу (в Библии, в «Книге пророка Даниила» Навухо­доносор велит кланяться не собственному изображению, а «зо­лотому истукану»-идолу). «Образ» поставлен, трубят трубы; народ кланяется изображению царя, за исключением трех от­роков: Седраха, Мисаха и Авденаго, которых тотчас же и схватывают. Приведенные для ответа, отроки смело исповедуют перед царем : своего бога, и разгневанный царь приказывает их бросить в «пещь». К отрокам в «пещь» спускается ангел, обод­ряет их, и они, невредимые, поют хвалебную песнь богу, а между тем огонь жестоко пожигает стоящих вблизи «халдеев». Бояре и Навходоносор при виде этого приходят в изумление. Навходоносор раскаивается в своем поступке и высказывает желание послужить истинному богу.

Симеон Полоцкий известен и как первый придворный поэт, создатель панегирических торжественных стихов, явившихся прообразом хвалебной оды. В центре его панегирических виршей стоит образ идеального просвещенного самодержца. Самодержавный правитель является олицетворением и символом Россий­ской державы, живым воплощением ее политического могущества и славы. Царь, по мнению поэта, должен посвятить свою жизнь благу государства, благу своих подданных, он должен заботиться обих «гражданской потребе» и их просвещении. Царь одновременно и строг и милостив, и в то же время он ревностно следит за исполнением существующих законов.

Творчество С. Полоцкого развивалось в русле пане­гирической и дидактической поэзии барокко с его обоб­щенностью и многозначностью символики, аллегорий, контрастностью и гиперболизмом, дидактическим мора­лизированием. Язык поэзии С. Полоцкого - чисто книжный, подчеркивающий отличие поэзии от про­зы. С. Полоцкий пользуется риторическими вопросами, восклицаниями, инверсивными оборотами. Тесно связан­ный с традициями архаического книжного языка, Симеон Полоцкий прокладывал пути развития классицистиче­ской поэзии.

Лекция 8. Своеобразие русской литературы XVIII в.

План:

1. Своеобразие развития русской литературы XVIII в.

2. Периодизация русской литературы XVIII в.

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

+ 41 = 46