Зеленые»: крестьянство в Гражданской войне

Роль крестьянских выступлений в Гражданской войне – один из самых слабо освещенных в учебной литературе аспектов. Между тем многие исследователи видели в нем альтернативный путь развития страны – «Третий путь», в противовес политике большевиков и Белому движению. Под «Зеленым движением» принято понимать массовые крестьянские выступления во время Гражданской войны, чаще под лозунгами «за свободные Советы». Поскольку крестьяне составляли подавляющее большинство населения страны, от их позиции, от их колебаний зависел ход Гражданской войны, перемещались фронты, переходили из рук в руки целые районы. В целом определилась позиция крестьян Центральной России: в основном они поддерживали большевиков, закрепивших за ними захваченную помещичью землю, но значительная часть (середняки, зажиточные) были против продовольственной политики советской власти. Эта двойственная позиция крестьян отразилась на ходе Гражданской войны.

Селяне редко поддерживали Белое движение, хотя значительные массы крестьян служили в белых армиях (набранные силой). В местах базирования антибольшевистских сил крестьяне, наоборот, чаще поддерживали большевиков. Основные антибольшевистские выступления случались именно по причине недовольства политикой продразверстки, наибольший накал эти выступления приобретают в 1919 – 1920 гг. В Ставрополье разрозненные выступления крестьян под руководством эсеров против продовольственной политики власти начались с конца апреля 1918 г., но антибольшевистские выступления сдерживались соседством белой Добровольческой армии, которой ставропольские крестьяне очень опасались. В марте 1919 г. началось восстание крестьян в Поволжье, охватившее 100 – 180 тыс.человек. Всего в 1918 - первой половине 1919 г. было отмечено 340 восстаний в 20 губерниях.

Разрастание Гражданской войны, поляризация сил, переворот в Сибири в пользу А.В. Колчака - все это заставило партии эсеров и меньшевиков выработать новую политику по отношению к советской власти. Она была провозглашена в декабре 1918 г. Социалисты-революционеры объявили борьбу одновременно на два фронта: как против большевиков, так и против А.В. Колчака и А.И. Деникина, или, как они говорили, против реакции и слева, и справа. Это и был так называемый «третий путь». В целом эсерам не удалось собрать вокруг себя значимые силы под лозунгом «третьего пути». Но восстания под похожими лозунгами вспыхивали по всей стране.

В 1919 г. на Южном фронте около 40 тыс. «зеленых» (назвавшихся так в противовес «красным» и «белым») выдвинули лозунги: «Да здравствует Учредительное собрание! Смерть коммуне! Власть народу!». Но белое движение они не поддержали.

Стремление к «третьему пути» наблюдалось и среди казачества. В 1918 г. восставшие казаки хотели бороться с большевиками, но ничего не имели против Советов. Некоторые готовы были «помириться, коль скоро советская власть согласится не нарушать их станичного быта».

Наибольшую степень самоорганизации под лозунгами «третьего пути» проявили крестьяне на Украине, где в течение нескольких лет действовала крестьянская повстанческая армия Н.И. Махно009 . Наибольшую политическую активность в годы Гражданской войны проявили те области, которые и в 1905-07 гг. были наиболее революционными. Связано это было с уровнем экономического развития этих областей. Крестьяне-махновцы жили зажиточнее, чем жители остальной территории Украины, они имели больше сельскохозяйственных машин, активно торговали хлебом. Сдерживающим фактором в развитии их хозяйственной деятельности выступало помещичье землевладение. Поэтому с началом октябрьской революции они массово включились в «черный передел» и успешно его осуществили. Крестьянство района стало первоочередным объектом реквизиций поочередно сменяющих друг друга властей – немецких, украинских, белых и красных. Как ответная мера возникло крестьянское сопротивление. Активистами стали беднейшие слои, но в борьбе участвовали разные категории населения, а ударной силой повстанцев стали семьи среднего достатка.

Особый характер движения обуславливал анархизм. Анархисты участвовали в повстанческом движении, руководили культурно-просветительской комиссией Революционной повстанческой армии, издавали махновские газеты, различные листовки и воззвания. Военно-революционный совет также включал анархистов, как и махновский штаб. Анархистами являлись часть командиров. Столь сильная популярность анархистских идей объяснялась в первую очередь силой личного примера «батько». В анархизме Махно привлекала идея народной «социальной» революции и разрушения государственной власти. Ключевой идеей, программной установкой Махно и руководимого им крестьянского движения была идея самоуправления народа, крестьянской самодеятельности, неприятие диктата любой власти: «пусть сами крестьяне устраивают свою жизнь так, как они хотят».

Способность крестьян к самоорганизации была обусловлена практикой их хозяйственной деятельности и традициями сельской общины. В данном контексте идеи анархизма переплетались с общинным сознанием крестьян и их практическим опытом. Однако реальное влияние анархистов на махновцев имело свои четкие границы: им была отведены роль политических работников. От анархизма и анархистов движение брал только то, что соответствовало его требованиям и целям. В.А. Антонов-Овсеенко свидетельствовал, что сам Махно считает себя «вольным коммунистом», а не анархистом, и большевики ему ближе «анархов».

Программа махновского движения предусматривала создание советского строя, основанного на идее народного самоуправления. Советы безоговорочно признавались Махно в качестве формы осуществления на практике народной социальной революции – освобождения трудящихся от гнета капитала и государства. Главное отличие Советской власти в махновском истолковании – в принципах формирования и деятельности Советов. Это были «вольные Советы» (безвластные), избираемые всем трудовым населением, а не назначаемые «сверху». Именно такими были многие Советы, возникшие в России и на Украине в 1917 г., сразу же после падения самодержавия (в том числе и в Гуляй-Поле). Большевистские Советы, по мнению Махно, извратили их суть. Они обюрократились и оторвались от народа. А сама советская власть превратилась во власть назначенцев, комиссаров и чиновников, и, в конечном счете, в диктатуру одной партии. Поэтому главным лозунгом махновского движения стала борьба за подлинный советский строй, «вольные трудовые Советы», свободно избираемые крестьянами и рабочими. На контролируемой махновцами территории они пытались организовать эту «настоящую советскую власть». Созывались Съезды Советов, повсеместной была практика общих собраний, волостных сходов.

Махновское движение также выработало свой вариант решения аграрного вопроса – главного вопроса крестьянской революции на Украине и в России. В феврале 1919 г. на районном съезде крестьян-повстанцев Александровского уезда делегаты приняли резолюцию, что окончательно вопрос должен быть разрешен на Всеукраинском съезде крестьян. Предполагалось, что земля перейдет в пользование трудовому крестьянству бесплатно, по уравнительно-трудовой норме. Делегаты выступили против частной собственности на землю – они призывали к распространению свободной коллективной обработки земли.

Такие политические установки довольно быстро превратили Н.И. Махно и его сторонников во «врага No1» для советской власти. Трижды за время Гражданской войны махновские формирования объявлялись вне закона, однако в самые тяжелые для Красной Армии времена союз с махновцами возобновлялся и они участвовали наравне с красноармейцами в боях с А.И. Деникиным и П.Н. Врангелем. Немалую роль в этих соглашениях играл В.А. Антонов-Овсеенко, который поразительно умел ладить с махновцами и считал их отнюдь не бандитами (как относился к ним, к примеру, Л.Д. Троцкий), а «настоящими борцами революции». После поражения барона П.Н. Врангеля и эвакуации остатков белых формирований из Крыма было принято решение о ликвидации махновщины. Выдержав ряд упорных боев, небольшому отряду во главе с Н.И. Махно удалось пробиться в Румынию, где они сдались местным властям. Эксперимент с созданием «безвластного анархистского общества» на Украине на этом закончился.

Крупнейшие и самые ожесточенные по степени сопротивления крестьянские восстания также прошли в Поволжье и в Тамбовской губернии. Особенно масштабным и ожесточенным стало выступление крестьян на Тамбовщине, известное как «Антоновщина». Причины развития событий в Тамбовской губернии по аналогичному сценарию с югом Украины (с махновщиной) во многом схожи, однако есть и свои особенности. На Тамбовщине проблема малоземелья стояла особенно остро, губерния являлась регионом мощного помещичьего землевладения, что сохраняло полукрепостнический режим в деревне. Крестьяне не поддержали Столыпинскую аграрную реформу, проявляя готовность к восстанию, поскольку государство явно не оправдывало их социальных ожиданий.

Февральская революция как бы развязала крестьянам руки: уже весной 1917 г., не дожидаясь решений Временного правительства, начались захваты помещичьих земель. Историческое значение крестьянского движения в губернии этого периода в том, что здесь оно впервые одержало победу: еще в сентябре 1917 г. распоряжением губернских революционно-демократических органов власти помещичьи имения были переданы фактически под контроль крестьянских земельных комитетов. Крестьянам было что защищать.

Первой и самой массовой формой сопротивления продразверстке стало сокращение крестьянами своего хозяйства. Поля засевались в размерах, необходимых только для личного потребления. Положение деревни резко ухудшилось в 1920 г., когда Тамбовщину поразила засуха. По признанию одного из организаторов подавления восстания В.А. Антонова-Овсеенко, крестьянство пришло в полный упадок, а в ряде уездов Тамбовской губернии жители «проели не только мякину, лебеду, но и кору, крапиву».

Затем, в середине августа 1920 г. в селах Хитрово и Каменка Тамбовского уезда, вспыхнуло стихийное восстание. Главной его причиной была проводимая большевиками в деревне в период Гражданской войны политика продразверстки, т. е. насильственное изъятие у крестьян хлеба и другого продовольствия, необходимого для существования Красной армии и городского населения. Эта политика сопровождалась мобилизацией крестьян на военную службу, разного рода повинностями (трудовой, извозчичьей и др.). Крестьяне отказались сдавать хлеб и разоружили продотряд. В течение месяца народное возмущение охватило несколько уездов губернии, численность восставших достигла 4 тысяч вооруженных повстанцев и около 10 тысяч людей с вилами и косами. Организационным ядром партизанской армии стал отряд под руководством эсера А.С. Антонова. Под его командованием силы повстанцев быстро росли. Этому способствовали ясность целей восстания (лозунги смерти коммунистам и свободной крестьянской республики), успешные военные действия в благоприятных географических условиях (большое число лесных массивов и других природных укрытий), гибкая партизанская тактика внезапных атак и стремительных отходов. Повстанцы громили коллективные хозяйства, портили железные дороги, убивали коммунистов и советских служащих. Восстание начало выходить за локальные рамки, находя отклик в пограничных уездах соседних Воронежской и Саратовской губерний.

После победы над П.Н. Врангелем подавление тамбовского восстания стало приоритетной задачей Советской власти. В конце февраля - начале марта 1921 г. была образована Полномочная комиссия ВЦИК во главе с В.А. Антоновым-Овсеенко, сосредоточившая в своих руках всю власть в Тамбовской губернии. С закончивших боевые действия фронтов сняли крупные воинские контингенты, технику, включая артиллерию, бронечасти и самолеты. Командующим операцией по ликвидации «банд Антонова» назначили М.Н.Тухачевского. Вместе с ним на Тамбовщину прибыли другие известные военачальники, в том числе Г.И. Котовский. Численность красноармейцев увеличили до 100 тысяч человек. Летом 1921 г. основные силы А.С. Антонова были разбиты. В конце июня - начале июля им был издан последний приказ, согласно которому боевым отрядам предлагалось разделиться на группы и скрыться в лесах. Восстание распалось на изолированные очаги, которые подлежали ликвидации до конца года. А.С. Антонов и его группа были уничтожены в июне 1922 г. Значение восстания было весьма велико: крестьянское выступление на Тамбовщине показало всю бесперспективность политики продразверстки и стало решающим аргументом в пользу отказа от нее.

§ 8. Социально-экономическая политика большевиков в Гражданской войне: «Военный коммунизм»

Экономическую политику, проводимую Советской властью с середины 1918-го по март 1921 г., обычно называют политикой «военного коммунизма». Это первый опыт социалистического хозяйствования и первая историческая модель социализма в нашей стране. Ряд исследователей понимают под «военным коммунизмом» лишь меры экономического характера, другие обозначают этим термином социально-экономическую и политическую систему, сложившуюся в годы Гражданской войны. Сам термин «военный коммунизм» к ней стали применять лишь в 1921 г., когда при введении «новой экономической политики» началось осмысление предшествующего ей экономического курса.

Достаточно спорным является вопрос о периодизации «военного коммунизма», поскольку он не вводился каким-либо декретом и не имел конкретной точки отсчета. «Кратком курсе истории ВКП(б)» проводил идею, что данная политика была провозглашена партией летом 1918 г. На деле система складывалась постепенно из различных административно-командных мер, вызванных конкретными обстоятельствами военного времени. «Красногвардейская атака на капитал», которая вполне в духе данной политики, еще не стала началом «военного коммунизма».

Еще один дискуссионный вопрос – была ли данная политика единственно возможной в условиях гражданской войны. Многие европейские страны в период Первой мировой войны вводили сходные ограничения в экономике (государственная монополия на реализацию отдельных видов продуктов, централизованное снабжение, регулирование производства и сбыта). Однако нигде эти меры не заходили так далеко, как в Советской России, и нигде они не носили классовый характер.

Экономические мероприятия большевиков осени 1917 – весны 1918 гг. имели определенные сходные черты с политикой «военного коммунизма», однако они все же укладывались в русло принятой ленинской тактики постепенных социалистических преобразований. До лета 1918 г. политика Советского государства учитывала специфику товарно-денежных отношений, сочетая их с административным вторжением в экономику. Ухудшение продовольственного снабжения к лету 1918 г., саботаж в промышленности, падение производства привели к ужесточению экономического курса и усилению административно-репрессивных методов регулирования хозяйственной жизни, жесткую регламентацию производства и потребления. В качестве характерных черт сформировавшейся системы можно выделить:

- крайнюю централизацию управления (главкизм)

- национализацию промышленности (в том числе мелкой)

- введение государственной монополии на хлеб и другие продукты сельского хозяйства (продразверстка)

- запрещение частной торговли, свертывание товарно-денежных отношений

- уравнительное распределение

- милитаризацию труда

Мероприятием, открывающим политику «военного коммунизма», традиционно считаются майские декреты 1918 г., вводившие государственную монополию на хлеб. 28 июня 1918 г. выходит постановление о национализации крупной промышленности, которое осенью дополняется декретом СНК о национализации частных торговых фирм и оптовых складов.

Превращение страны в «осажденный лагерь» привело к дальнейшему углублению такой экономической политики. Национализации подвергались уже средние и даже мелкие предприятия. Если осенью 1918 г. в собственности государства было 9,5 тыс. предприятий, то в 1920-м — более 37 тыс. Изменилась система управлений народным хозяйством, где ведущей стала тенденцияцентрализации. В структуре ВСНХ были созданы «главки» — чисто пролетарские органы управления соответствующими отраслями экономики. По нарядам главка подчиненные ему предприятия получали сырье, полуфабрикаты, а всю производимую продукцию сдавали государственным органам. К лету 1920 г. существовали 49 главков, центров и комиссий. Их специализацию характеризуют названия: Главметалл, Главторф, Главтекстиль, Главтоп, Центрохладобойня, Чеквалап (Чрезвычайная комиссия по заготовке валенок и лаптей) и т.п. Их деятельность была ориентирована прежде всего на удовлетворение нужд фронта.

Одним из центральных элементов политики «военного коммунизма» стала продразверстка, введенная декретом СНК от 11 января и представлявшая собой развитие продовольственной диктатуры. Согласно ей губернии облагались налогом в зависимости от представлений об их запасах. Эти задания «разв¨рстывались» уездам, волостям, общинам. На практике же изъятие хлеба по разверстке осуществлялось без учета реальных возможностей хозяев, что вызывало их недовольство и сопротивление. Планы заготовок постоянно срывались, а это в свою очередь усиливало репрессии заготовительных органов (проводилась продразверстка органами Наркомпрода, продотрядами, комбедами). Помимо хлеба, к концу 1919 г. по разверстке стали собирать картофель и мясо.

Усиливающийся продовольственный кризис привел к организации нормированного снабжения населениячерез карточную систему. Пайковое снабжение строилось по классовому принципу, размер пайка зависел также от сферы трудовой деятельности. Всего существовало четыре категории снабжения: в мае 1919 г. в Петрограде по первой, высшей, категории выдавалось 200 г., а по третьей – 50 г. хлеба в день. Распределению по карточкам подлежали все основные виды потребительских товаров, в том числе одежда и обувь. Нормы постоянно менялись, но все время были очень низкими. Сбор и распределение продовольственных и промышленных товаров были возложены на Наркомпрод, которому подчинялись Продармия (в 1920 г. - 77,5 тыс. человек) и аппарат потребительской кооперации (на 1 января 1920 г. - 53 тыс. обществ).

Нормированное снабжение привело к ограничению свободной торговли, и, как следствие дефицита товаров первой необходимости, к расцвету торговли на «черном» рынке. Систематическая борьба со спекулянтами не приводила к ощутимым результатам. В итоге власти смирились с тем, что городские рабочие приблизительно половину потребляемых ими продуктов получали по госцене из органов Наркомпрода, другую - покупали на частном рынке по спекулятивным ценам. Причем сделки в основном проходили в форме обмена: из-за низкой покупательной способности денег гораздо большее значение для крестьян имели промышленные товары. Рабочие же в условиях централизованного пайкового снабжения получали деньгами не более десятой части оплаты своего труда.

Рост цен и пайковое снабжение привели к утверждению уравнительного распределения, при котором вне зависимости от опыта и имеющихся навыков рабочие получали одинаковые пайки, что стало неотъемлемой частью сложившейся экономической системы. Невозможность со стороны властей материально стимулировать производительность труда привела к замене экономических рычагов воздействия внеэкономическими (принудительными). Уже в октябре 1918 г. все трудоспособные граждане от 16 до 50 лет должны были встать на учет в отделах распределения рабочей силы, которые могли направить их на любую необходимую работу. С конца 1918 г. милитаризация труда усилилась: власти прибегали к призыву (подобно армейскому) рабочих и служащих на госслужбу и в определенные отрасли экономики. Работники принудительно закреплялись на предприятия и в учреждениях, самовольный уход приравнивался к дезертирству и карался по законам военного времени (суд трибунала, заключение, концлагерь).

Нужно отметить, что если первоначально элементы военно-коммунистической политики вводились стихийно, в ответ на диктуемые войной условия, то со временем большевистское руководство стало расценивать сложившуюся систему как вполне соответствующую требованиям и мирного времени. Сторонники немедленного перехода к социализму – «левые коммунисты» во главе с Бухариным – еще до начала Гражданской войны требовали всеобщей немедленной национализации промышленности, отказа от сдельной оплаты и премий за большую производительность, введения «уравниловки» в оплате. Теперь их идеи находили полное воплощение.

Полученные за два года результаты во многом совпадали с теоретическими представлениями большевиков о том, каким должно быть социалистическое общество. Это историческое совпадение породило определенную эйфорию в отношении военных, командных, административных мер которые стали рассматриваться не как вынужденные, а как основной инструмент социалистического строительства. Совокупность этих представлений Ленин позднее назвал «военно-коммунистической идеологией». Не будучи в начале 1918 г. сторонником столь жестких мер в экономике, Ленин к концу Гражданской войны поддается общему настроению. То же происходит и с другим общепризнанным лидером – Л. Д. Троцким. Осенью 1919 г. он предлагал существенно ограничить продразверстку, видя ее неэффективность. Предложение принято не было. В марте 1920 г. под руководством Л. Д. Троцкого была создана Комиссия для подготовки плана строительства социализма в мирных условиях. Ее рекомендации носили ярко выраженный военно-коммунистический характер. Предусматривались расширение продразверстки, огосударствление экономики, разработка общегосударственного плана, расширение всеобщей трудовой повинности, создание трудовых армий и милитаризация всей системы управления.

Девятый съезд РКП(б), проходивший в марте – апреле 1920 г. одобрил означенный курс, что привело к распространению продразверстки практически на все виды сельскохозяйственных продуктов и дальнейшей милитаризации труда в виде создания «трудовых армий» из освобожденных с фронта частей красноармейцев. Уравнительно-распределительная система стала всеохватной. Были отменены плата за пользование жильем, транспортом, другие коммунальные услуги. В 1919-1920 гг. широкий размах приобрела кампания за упразднение денег.

Несмотря на последовательность «военно-коммунистического» курса, на рубеже 1920-1921 гг. он все чаще давал сбои. Резко сократил перевозки железнодорожный транспорт, что было обусловлено нехваткой топлива и изношенностью подвижного состава. В результате снизился подвоз продовольствия в промышленные центры. На сокращение поставок повлияли и массовые крестьянские выступления; их участники не только сами не давали хлеб, но и препятствовали его доставке другими. Традиционная опора большевиков – армия – становилась все более нестабильной. Перед руководством страны возник выбор: либо во имя идеи продолжать «военный коммунизм» и рисковать властью, либо пойти на уступки и выжидать более удобного момента для дальнейшего наступления. Решающим фактором в выборе путей дальнейшей политики стал Кронштадский мятеж.

Итоги «военного коммунизма» оцениваются по-разному. Сами его творцы признавали его безусловную необходимость в условиях военного времени, говоря об «отдельных ошибках». Ленин после окончания Гражданской войны всерьез заявлял, что политика военного коммунизма была «условием победы в блокированной стране, в осажденной крепости». Л. Д. Троцкий, говоря об ошибочности политики «с точки зрения отвлеченно-хозяйственной», заявлял, что «в мировой обстановке и в обстановке нашего положения она была с точки зрения политической и в военном смысле абсолютно необходима». Оправдывал «военный коммунизм» и один из самых ярых его сторонников, Н. Бухарин: «военно-коммунистическая политика имела своим содержанием прежде всего рациональную организацию потребления…эту историческую роль система выполнила».

Во многих отношениях «военный коммунизм», действительно, удался. Несомненно, он способствовал победе большевиков в Гражданской войне. Он позволил проверить на практике ранее лишь предполагаемые положения о принципах действия бестоварной экономики. Экономически система была изначально иррациональна. Однако свертывание «военного коммунизма» последовало не в результате неизбежных для него провалов, а в первую очередь в результате массового протеста населения.

Большинство российских историков сходится во мнении, что «военный коммунизм» стал ошибочной моделью коммунистического строя, где теория шла вслед за практикой. Основной ошибкой стало продолжение курса в мирное время, что привело к масштабному кризису в экономике страны, для ликвидации которого потребовался немедленный переход к НЭПу. По мнению В. П. Булдакова, основным итогом «военного коммунизма» стало формирование административно-командной системы, которая стала развиваться по своим собственным законам. Переход к новой экономической политике не смог в корне изменить сформировавшихся установок, они сохранялись на протяжении всей истории существования советского режима.

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 + = 4